И все же он пытался пробудить в себе чувство преданности, погрузиться в надежду на будущую жизнь, в которой он снова увидит ее. Он вообразил себе, что она отправилась в дальний путь, далеко, на долгое время. Но когда он подумал о ней, лежащей там, и о том, что все кончено, что ее положат в землю, им овладела лютая, мрачная, отчаянная ярость. Иногда ему казалось, что он ничего больше не чувствует, и он наслаждался этим затишьем своей боли, в то же время упрекая себя в том, что он негодяй.